Баннер
Баннер
28.10.2013 13:57

Программа на будущее

Написал  igor levshin
Оценить
(2 голоса)

Редакция журнала «Суперкомпьютеры» беседует с доктором физико-математических наук, профессором Александром Николаевичем Томилиным. Это разговор об истории отечественной электронной отрасли, о том что было и о том, что нужно сделать.

В 56-м году я поступил на работу в Институт точной механики и вычислительной техники, где к тому времени был назначен директором Лебедев. (Сергей Алексеевич Лебедев — основоположник вычислительной техники в СССР, директор ИТМ и ВТ, академик АН СССР и АН УССР, Герой Социалистического Труда. Лауреат Сталинской премии третьей степени, Ленинской премии и Государственной премии СССР. Прим. ред.) До этого он руководил Первой лабораторией Института, а сам Институт возглавлялся академиком Михаилом Алексеевичем Лаврентьевым. Лаврентьева называли «академик-прима». Уже в 29 лет он стал доктором наук и вообще сделал блестящую научную и административнуюкарьеру. К тому моменту, когда я пришел на работу в Институт еще свежа была история, которая сейчас воспринимается как анекдот или детектив. Случилось это незадолго до смерти Сталина. Комитет госбезопасности по инициативе Берии планировал перевод лучших инженеров Института в организацию, подведомственную комитету госбезопасности с аналогичными целями создания вычислительной техники, но уже под задачи, которые решал Комитет. Когда у Лаврентьева появилась такая информация, он приказал всем воим сотрудникам с вечера спрятаться в Институте и позвонил Сталину. Сталин сказал: «приезжайте утром». Утром Лаврентьев поехал в Кремль привез оттуда бумагу, на которой было написано: «в распоряжение академии наук» и тем самым спас Институт от потери ведущих разработчиков.

Лаврентьева в институте не только уважали, но и любили. Но он занялся организацией Сибирского отделения академии наук и передал руководство Институтом Лебедеву.

Мне повезло работать с когортой первооткрывателей в области вычислительной техники, возглавляемой Лебедевым. Лебедев понял всю важность таких работ. До выполнения этих работ Лебедев уже был широко известным ученым электротехником, занимался проблемами регулирования электрогенераторов и расчета линий электропередач. Его научные интересы распространялись и на управление средствами оборонного назначения - именно этим он занимался в годы войны.

Первая работающая электронная вычислительная машина ENIAC обладала существенным недостатком – в ее памяти не находились программы вычислений, команды программ набирались с помощью штекеров на специальных панелях. Под руководством Лебедева была разработана вычислительная машина МЭСМ (малая электронная счетная машина) с хранимой в памяти программой. Говоря о Лебедеве, нельзя не упомянуть Исаака Семеновича Брука, так же, как и Лебедев, стоявшего у истоков новой отрасли техники. Удивительно совпадение дат. Они оба родились в 1902 году: Лебедев - второго ноября, Брук - восьмого. Свои первые машины (Лебедев – МЭСМ в Киеве, а Брук - М1 в Москве) они сдали Госкомиссии в один и тот же день: 25 октября 1951 года. Оба умерли в 1974 году. Оба они были известными инженерами электроэнергетиками. Направления создания вычислительных машин, руководимые Лебедевым и Бруком, развивались параллельно с теми , которые велись в США и Англии. Появление средств автоматизации и ускорения вычислений – закономерный результат процесса развития человеческого общества. Не было бы Атанасова, Моучли и Эккерта, Лебедева, Брука, со временем нашелся бы кто-то, кто изобрел бы новые средства вычислений.

В курсах диалектического материализма было интересное положение, которое в последствии из учебников пропало: «Мир развивается по законам развития живой и неживой природы, нам неподвластным». Когда была создана машина БЭСМ-6, были созданы пять операционных систем для нее, пять языков ассемблеров и соответствующих средств трансляции.. Потом постепенно на подавляющем количестве машин БЭСМ-6 стала использоваться одна операционная система – ДИСПАК Владимира Федоровича Тюрина, в основу которой легли работы, выполненные в ИТМ и ВТ под руководством Льва Николаевича Королева и позднее Виктора Петровича Иванникова.

В каждом случае казалось, что существует особая причина выполнения разработки. Так, например, Мстислав Всеволодович Келдыш ревниво относился к достижениям Института прикладной математики, где он был директором, и настаивал на создании операционной системы для БЭСМ-6 в своем Институте. В других случаях были другие «причины». На самом деле это были только поводы для выполнения работ, а суть была в том, что появилась машина, позволяющая создавать системы, обеспечивающие асинхронную обработку информации, и возникло взрывное развитие научной мысли. Творческие коллективы работали в активной конкуренции, а вернее в дружеском творческом соперничестве.

Дополнительно о научной ревности Мстислава Всеволодовича Келдыша. Публично он активно защищал работы, руководимые Михаилом Романовичем Шурой-Бурой, от любых нападок и излишней критики. Но потом, при своих, он основательно критиковал его за то же самое, за что критиковали другие. На сорокалетие Института прикладной математики было торжественное награждение коллектива Института орденом Ленина. В указе в первую очередь отмечалось: за достижение в области программирования. Понятно, что на формулировку указа повлиял Келдыш, в ту пору Президент Академии Наук СССР, и это была именно его редакция.

Редакция: Кибернетика буквально за несколько лет до того была объявлена буржуазной лженаукой. Как вообще в тут пору организовывалась работа (В партийной печати было опубликовано несколько статей на эту тему «Кибернетика — «наука» мракобесов», «Литературная газета» 1952, 5 апреля. № 42(2915), «Наука современных рабовладельцев», «Наука и жизнь», июнь 1953. Прим. Ред.)?

А. Н. Томилин: В определенной мере это задержало развитие этой дисциплины у нас в стране. Но когда дело касалось обороноспособности государства, стратегических интересов, то кибернетика не только не запрещалась, она успешно использовалась.

Интересно вспомнить работу в 57-58х годах по заказу Министерства обороны СССР, тема которой получила название «Свет». Конечно, она была секретна, тогда почти все было секретно. Она оказалась одной из первых попыток автоматизации приема и обработки информации. К работам привлекли Институт под руководством Лебедева. Сотрудников института пригласили в одно из зданий Министерства обороны, где продемонстрировали центр слежения за воздушным движением на границах воздушного пространства страны.

Мы оказались в огромном зале, где во всю стену располагалась карта СССР на матовом стекле, на которой кружками были отмечены некие воздушные объекты. Мы видели, как тот или иной кружок передвигается, меняет свое расположение. Когда мы вдоволь налюбовались на эту систему, кто-то из офицеров, наших провожатых, задал вопрос: «А может кто-либо из уважаемых инженеров ответить, что это за черточки, которые то там, то здесь видны на карте. Действительно, мы сразу заметили некие короткие полоски, просвечивающие через матовое стекло и расположенные парами.

Начали делать предположения, одно другого фантастичнее. Нас пригласили пройти за карту и реальность нас ошеломила. Сзади за картой, нарисованной на матовом стекле и расчерченной тонкой координатной сеткой, были укреплены высокие леса, на которых стояли солдаты в наушниках и по передаваемым координатам меняли положение целей. Полоски оказались… носками их сапог! «Вот это нам и нужно автоматизировать», - сказал генерал.

Вначале было принято решение отображать данные на люминисцентных панелях. Пригласили химиков из соседнего металлургического института, но результаты оказались неудовлетворительными. Тогда было предложено использовать проекционный телевизор. В продаже были так называемые «клубные» телевизоры, обеспечивающие проекцию на удаленный экран с большой диагональю. Существовало две марки: «Москва» и «Топаз». Сделали так, чтобы содержание магнитного барабана (порядка 600 000 бит) отображалось на экран так, что содержание одного бита («единица - ноль») отображалось в соответствующей точке экрана в виде «светит – не светит», то есть «пиксел» был длиной в 1 разряд. За время оборота магнитного барабана выполнялась растровая развертка «видеобуфера», расположенного на нем. Получился, видимо, первый в мире дисплей (мы его называли «динамический экран») растрового типа. Частота прибора была всего 12 ГЦ. Когда приходила приемная комиссия из Министерства обороны, им показывали экран, подключенный к ЭВМ БЭСМ-1. На экране появлялась надпись «Динамический экран расширяет возможности применения электронных вычислительных машин» и короткий (цифровой!) мультик с футболистом, ударяющим по мячу. Потом отображалась карта, вводилась перфолента, на экране обозначались объекты, они двигались, некоторые даже навстречу друг другу, иногда на месте пересечения рисовался крестик...

К сожалению, на этом все и закончилось. Работу приняли, похвалили, премировали весь коллектив, но потом Лебедев отказался эти работы продолжать, поскольку Институт был занят другими государственными заказами. Он предложил передать военным все данные исследований, всю документацию для того, чтобы ведомственные КБ Министерства обороны завершили работу и довели систему до серийного производства. На что генерал, возглавляющий приемку, поднялся и сказал: «Кто же будет реализовывать чужие идеи?» Видимо, имелось ввиду то, что за это ордена не дают… Позже подобный дисплей на магнитных барабанах был реализован для БЭСМ-6.

Р.: Подобные проекты в дальнейшем развивались или оставались тупиковыми ветвями?

А. Т.: Они, прежде всего, развивали коллектив. В итоге исследования пригодились всюду. Вообще в отрасли подбирались люди величайшей научной культуры и таланта. А хорошие вещи делаются хорошей командой. Незримым образом душевные, моральные качества людей, составляющих команду, отражаются на результатах труда. У Лебедева первую и вторую лабораторию возглавляли его лучшие ученики Владимир Андреевич Мельников и Всеволод Сергеевич Бурцев, потом уже ставшие академиками. Оба из энергетического института. В ИТМ и ВТ была еще пятая лаборатория Льва Николаевича Королева, в которой работали Виктор Петрович Иванников, Борис Арташесович Бабаян, Геннадий Георгиевич Рябов, ваш покорный слуга. Так что, Мельников, Бурцев, Королев и сам Лебедев – де-факто являются моими и моих коллег главными учителями.

В этот период наши отечественные разработчики находились на передовом краю науки и технологий. Всякая новая разработка начиналась с анализа достоинств и недостатков отечественных и зарубежных работ, затем вырабатывались новые решения. Некоторые идеи перенимались у западных коллег, но развивались уже самостоятельно. Научный мир всегда волей или неволей делится с коллегами своими наработками.

Например, страничная организация виртуальной памяти на БЭСМ-6 до этого использовалась в машине Atlas британского манчестерского университета. А идея организации асинхронного конвейера команд в ЭВМ принадлежала Лебедеву, он называл это «водопроводным принципом».

Р.: Почему же после всего вдруг перешли на копирование зарубежной техники?

А. Т.: В то время когда наши коллективы разработчиков могли и были готовы производить собственные вычислители, возникла идея создания Единой системы ЭВМ социалистических стран (ЕС ЭВМ) на основе архитектурного подхода фирмы IBM.

Это было до появления БЭСМ-6, еще в начале 60-х годов. Идею прорабатывали, договаривались, привлекали коллективы из всех социалистических стран. Большим сторонником этого подхода был и Михаил Романович Шура-Бура. Идея основывалась на представлении о том, что в короткое время невозможно создать такое огромное количество программного обеспечения, которое есть на машинах IBM. Потому ставилась цель купить, а что-то и «позаимствовать», но сделать совместимую с крупнейшим мировым производителем систему, чтобы была возможность использовать импортное программное обеспечение. Позже, когда работы по ЕС уже велись, была предпринята поддержанная замминистра радиопромышленности Михаилом Кирилловичем Сулимом попытка перейти на следование английской системе ICL, но она провалилась. Кто-то рассказал об этом руководителю ГДР Хонеккеру (в ГДР уже по договоренности проектировалась машина ЕС 1040).

Хонеккер связался с Косыгиным и переход на ICL отменили. Сулиму пришлось оставить пост в Министерстве (он был назначен директором НИИ счетного машиностроения).

Р.: Это и «убило» уникальные разработки?

А. Т.: Не так страшен оказался бы переход на ЕС, если фактически не прекратилось бы финансирование по самостоятельным работам творческих коллективов. Я присутствовал на заседании Министерства радио-промышленности, где предлагалось потратить деньги на создание БЭСМ-6. На что Сергею Алексеевичу Лебедеву ответили: мы все вместе делаем большой проект – ЕС ЭВМ, а вы, Сергей Алексеевич заняты работой, которая важна для обороноспособности страны, вот и рассчитывайте на финансирование по линии Министерства обороны. И Лебедев из военных денег сумел выделить средства на разработку БЭСМ-6. И когда машина была готова, то в Министерстве радиопромышленности, конечно, стали ее считать своей разработкой.

Не было вредным построение ряда машин на основе общего стандарта их организации. Это полезно: взаимозаменяемость устройств, унификация. Внутри СССР уже было нечто похожее, когда разрабатывалась серия машин «Урал». Наверное, это было хорошее решение. Но при его реализации все остальные разработки оказались затруднены и недофинансированы.

Р.: И что, отстали безвозвратно?

А. Т.: Машины М-40, М-50 для противоракетной обороны, затем БЭСМ-6 и другие ЭВМ, обеспечивавшие обороноспособность страны, использовались и в народном хозяйстве, научными коллективами в их исследованиях. Люди, что участвовали в этих разработках, я в том числе, ощущали, что делают главное дело своей жизни. Понимали важность и необходимость, а главное – востребованность результатов своего труда.

Это давало необычайное творческое вдохновение. Отставали ли мы от американцев тогда? Думаю, что нет. В разработке архитектуры ЭВМ, в программировании, в создании математических алгоритмов расчетов и сейчас нет такого отставания, о котором пытаются говорить. А в совершенствовании технологий, к сожалению, отстали. Это произошло давно, еще в восьмидесятые годы. Об этом многое уже сказано и не хотелось бы повторяться, хотя причина недостаточно ясна. Потом начались девяностые годы… Я считаю, что прекращение многих разработок в начале девяностых годов (системы «Электроника ССБИС» в Министерстве электронной промышленности, системы «Эльбрус 3.1» на основе МКП (модульного конвейерного процессора) и других систем), да и самих министерств, является государственным преступлением.

Дальше разрушение продолжилось насаждением болонской системы (бакалавриат, магистратура и т.д.), попытками под ширмой реформирования разрушить Академию Наук, профанацией системы среднего образования путем ввода оболванивающего ЕГЭ, заменяющего настоящее знание умением отвечать на вопросы тестов. Все это движение вдоль одного вектора, начала которому положил чуть ли не Аллен Даллес, который в конце второй мировой предрекал (по сути планировал!) экономическое, политическое и всякое другое «наступление на страны восточного блока с целью ослабить восточного конкурента».

Есть представление о том, что существует теневое мировое правительство, правящее миром. Не в том дело. Дело в том, что кроме нас самих наше образование, наша наука и наши технологии никому не нужны. Вернее нужны их плоды, если их можно украсть или купить по дешевке. Запад прагматичен, у тамошних политиков и бизнесменов нет иллюзий, при всей их демократической и гуманистической риторике.

И, увы, мы все, наше государство, наша научная общественность не оказываем этому организованного осмысленного противодействия. Необходима конкуренция научных коллективов. Только это не должна быть финансовая конкуренция за бюджет. Это должна быть конкуренция идей, скорее конкуренция амбиций, научного рвения, творческого поиска. Это достигается не сразу, это достигается развитием всех отношений в обществе, зависит от всей системы образования, начиная от школы, когда выстраивается система приоритетов. Пока в обществе не возобладает нравственный императив, говорить о каком-то движении бесполезно.

Необходимо культивировать в себе критическую оценку собственной деятельности. Необходимо вовремя осуществлять оценку научного сообщества, руководствоваться высшей целесообразностью, а не сиюминутной выгодой или какими-то вопросами лояльности. Необходимо профессиональное обсуждение решений. В научной среде достаточное количество людей, которые заинтересованы и готовы совместно работать на общее благо.

Р.: Что делать?

А. Т.: Нужно собрать научное сообщество, экспертное товарищество, которое не будет тянуть в разные стороны. Это сложная задача, но выполнимая, хотя и требующая философского осмысления. Та же собственная элементная база, об отсутствии которой все сокрушаются. Откуда ей взяться, когда государство целенаправленно отталкивает от себя все серьезные разработки, отдавая их в руки частного бизнеса? А он не хочет заниматься тем, что требует долгосрочных вложений и усилий. Сейчас нужно принимать осмысленные и последовательные управленческие решения, позволяющие таким образом выстроить приоритеты научных работников, представителей государственной промышленности, государственной, а не частной энергетики, чтобы появилась возможность объединения усилий для решения сложных научно практических задач. И в этой работе главным будет не извлечение сиюминутной прибыли, а создание экспертизы, фундамента, перспективы на будущие поколения. Это государственный подход для государственных людей, которых мы и зовем во власть, чтобы они решали эти задачи. Уже сейчас видно, что выделяются некие стратегические отрасли.

Р.: Суперкомпьютерная отрасль в них входит?

А. Т.: Конечно. Но только в том случае, если Правительство страны (не фирмы, какие бы они ни были распрекрасными!) будет последовательно и настойчиво в понятном для общества виде управлять развитием этих стратегических отраслей. К сожалению сейчас это не осуществляется. Или это настолько секретно, чтобы запутать потенциального противника, что запутывается само научное сообщество. Вот, скажите: что такое Сколково? Я не понимаю, зачем это делается. Никто из моих коллег не понимает. Никакой программы российского назначения обществу

не объявлено! Если это делается для того, чтобы развить отечественную науку, то зачем это делается при участии крупнейших западных компаний, которые по определению заинтересованы в нас только как в рынке труда, рынке мозгов и рынке сбыта готовой продукции?

Хотите развивать интегральные схемы (я сейчас суживаю проблему), - вот вам Зеленоград. Там готовая инфраструктура, ведется серьезная научная деятельность, есть производство. Он создан как наукоград на многие десятилетия с большой перспективой. В какой-то момент все затормозилось, но не рухнуло! Там не хватает только финансов. Если бы государство вложило всю эту большую сумму туда, то молодые сами бы потянулись (нет, не за деньгами!) за перспективой научной работы, за учителями, впоследствии за практическим применением полученных знаний на благо общества. И мы бы заложили бы основу нашей новой элементной базы, основу нашей самостоятельности и, в конечном итоге, безопасности страны. Вместо этого какие-то невнятные манипуляции с деньгами, которые прикрываются фуршетами и презентациями проектов на западе. Опять для запада? Опять на продажу? Не купят. Украдут вместе с мозгами. Мы все это уже видели. Пентковский, который разработал для Intel процессор, уехал со многими разработками и идеями отечественных научных коллективов.

Нужно возвращать обратно норму жизни, в которой существовал уже упомянутый нравственный императив. Если встает выбор – добиться результата, полезного обществу, или обмануть и заработать несколько миллионов, то последнее должно отметаться автоматом на уровне первой сигнальной системы. Ничего бы и в капитализме не было плохого, если бы оставался нравственный императив.

Надо стимулировать научную деятельность! Комплектовать лаборатории современным оборудованием! Это не только зарплаты и не столько зарплаты, сколько возможность для

молодых решать актуальные задачи и понимать, что их труд важен. Надо менять приоритеты общества. Молодой человек, пока он молод, не сильно задумывается о том, чтобы

заработать какие-то огромные деньги. Молодые идут в науку, потому что она им интересна. Те, кому интересно что-то другое, идут на экономические и торговые специальности. Ничего

не хочу о них плохого сказать. Но молодые люди, выбирающие сферой интересов науку, идут заниматься наукой, а не торговать потом на рынке из-за того, что институт расформировали, а научный руководитель уехал в Америку вместе с результатами их общей работы. Раньше в среде

интеллигенции обсуждалось, что хорошего общества не может быть при централизованном управлении, потому что оно глупое. Теперь, когда управление децентрализованное, оно не стало умнее. Значит, дело не в централизации.

Пока не избавимся от формализма, ничего хорошего не получится. Некомпетентное чиновничество порождает суету и множество ненужной работы по заполнению каких-то бумаг, каких-то анкет. Если расплодилось их столько в министерствах, что же нам теперь страдать? Чем больше чиновников, тем больше страдать? Не формализм, а целесообразность, не изображение деятельности, а результат, не имитация знаний, а компетенция – это уже необходимость. И даже не ясно, станет ли это основой нравственного императива или наличие нравственного императива приведет к тому, что это получится.

Но, как раньше, так и сейчас – очень многое зависит от руководителя. Прекрасный пример – Виктор Петрович Иванников. В Институте системного программирования, где он директор, все крутятся, есть ощущение переднего края. Почему так? Если руководитель мало активен, то и сотрудники отбывают время, потому что их не смогли занять, мотивировать, заинтересовать, в конце концов.

А если сам руководитель активен, то зажигает остальных, придает движение. Это, конечно, старая школа, но прекрасный пример для молодых.

Р.: Так с чего же начать?

А. Т.: Пока образование у нас будет заменяться термином «образовательные услуги», ничего не получится.

Образование – это обязанность. Гражданин обязан получить образование и применить его на пользу обществу, а государство обязано это образование дать. И это не услуги. Это основа существования современного общества. Начать надо с этого. С образования.

Изменено 28.10.2013 14:28

igor levshin

это я.

E-mail: Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Новости

Календарь материалов

« Июня 2017 »
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30